СМІ АБ Крэўскім замку — Советская Белоруссия №215 (23359).Пятница, 18.18.2004 года.

Кто разрушит Кревский замок?
Автобус с детьми из Минска остановился у стен замка. Школьники высыпали наружу покорять руины. Экскурсовод еще что-то пыталась рассказать, но, видя мальчишек, карабкающихся наверх к башне, махнула рукой: «Ну — вот… таким вот образом. Можете взять на память камешек!»

Экскурсия

Дети кинулись поднимать лежащие у ног камни и долбить ими останки стен. Выколупывая «сувениры», они сначала внимательно рассматривали добычу, затем прыгали вниз и бросали раритеты на землю. Тем временем на экскурсию приехал еще один автобус. А за ним еще. И все повторялось снова. Смотрела я на все это и думала: уж теперь-то я знаю, кто развалит замок, построенный Гедимином на рубеже XIII — XIV веков. Его не могли окончательно разрушить (за семь столетий) ни крестоносцы, ни Свидригайло, который в 1433 году «стаяу два днi, вайшоу у горад Крэва мураваны i спалiу яго», ни крымские татары в начале XVI века, ни московиты. Глядя на руины, не верится, что всего несколько десятилетий назад — срок, учитывая возраст замка, ничтожный — тут были целы еще башни и окна, да и вход в подземелье имел вполне приличный вид.

Конечно, хотелось бы утешить себя и окружающих, а также читателей, относящихся к моим словам с доброжелательным или недоброжелательным, но вниманием. Хотелось в духе времени выдать какой-нибудь призыв, совместить профессию с любовью, взять и написать что-нибудь жизнеутверждающее. Вот, например, было бы славно, если бы я могла сказать: да, замок пока не восстанавливают, но есть люди, которые занимаются этой проблемой. Да, руины в плачевном состоянии, но стены скоро законсервируют, а это, стоит подчеркнуть, в период полного отсутствия какого-нибудь конкретного проекта восстановления архитектурно-исторического сокровища дорого стоит. Но… есть огромное количество этих «но», на которые никак не получается закрыть глаза. Ну вот хотя бы: кто будет следить за тем, чтобы приезжие туристы не скакали по руинам? Кто объяснит, что ценность кревские камни имеют только на этой земле, там, где остатки стен помнят стоны, крики, торжественные речи, таинственный шепот наших предков и много чего еще?

Дорога в Крево

По дороге в машине у нас случился такой разговор.

— Все надеялись, что вопрос решится, но Крево так и не включили в «золотое кольцо Беларуси», а значит, и денег на его восстановление не будет, — сказал Иван Магер, мой гид (минчанин, родом из Крево).

 

— А почему не включен?

— Наверное, считают, нечего показывать. Мы когда-то хотели создать организацию по спасению замка. Провели в Крево конференцию, пригласили поляков, литовцев, украинцев. Все были заинтересованы. Среди инициаторов был тогдашний замминистра культуры — собирались на уровне республики регистрировать фонд и аккумулировать деньги. Оградить руины, выкупить каменку — рядом с замком есть каменное здание, бывшая баня. Сидел бы там человек из местных, рассказывал и следил бы за тем, как ведут себя туристы. Сувенирчики выставили бы на продажу — те же камни, на них можно изобразить что-то, связанное с историей этих мест. Брошюры, фотографии. Это все легко организовать. Но с фондом не получилось. А теперь я хочу хотя бы на районном уровне попробовать зарегистрировать.

Приблизились к какой-то развалине — сохранилась только стена. Николай Магер, брат Ивана (и наш водитель), остановил машину. Я выскочила, щелкнула фотоаппаратом, вернулась в кабину, и мы двинулись дальше.

— Видите вон там большой холм? — Иван указал на поросшую лесом возвышенность. — Это городище, XII век. Там если бы раскопки провести! Возможно, обнаружатся предметы тысячелетней давности. Студенты приезжают — покапывают.

 

Пошел дождь. Машина свернула с шоссе, и Николай сказал

: — Почти приехали. Когда-то тут фронт долго стоял — в Первую мировую. По одну сторону речки Кревлянки — русская армия, по другую — немцы. Короче, наши и немцы тут за 3 года перезнакомились, стали договариваться: мыться по очереди, в праздники не стрелять, даже кутили иногда вместе. Тут были и первые братания. На сегодняшний день это тоже история европейского значения. А вот с краю дороги, смотрите, камень — языческий оберег.

Замок

Подъехали к руинам. Около замка ведутся работы по благоустройству: будет нечто вроде площади-сквера. Дождь немного ослаб, идем к стенам.

— Здесь одно из узловых мест в истории Беларуси. 1385 год — подписывается Кревская уния. Результат вроде положительный: объединяются поляки и Великое княжество Литовское, вместе бьют крестоносцев под Грюнвальдом. А после победы началось выяснение отношений: кто главнее. В результате пришли к Люблинской унии и начался распад ВКЛ. Потом белорусы все время «под кем-то» были. У меня есть странное ощущение: если восстановить этот замок, кончатся разброд и шатания на нашей земле.

— Интересно, на каком основании вы придаете ему столь символическое значение?

— Просто интуитивно так кажется. Наше болтание с запада на восток во многом совершенно необъяснимо. Что это — слабость нации? В общем, не увязывается ни в какие прагматические понимания. У нас и сейчас среди людей нет единодушия: для кого-то панацея — Евросоюз, для кого-то — Россия. А сами-то мы где? В Крево есть учитель Каминский, он занимается историей этих мест и стихи пишет. Есть у него такие строки: «Я дал„ка жыву ад мора. Але варта зайсцi на ›згорак i на Крэва адтуль зiрнуць — чую шторм… Ну, чым не мора!» «Морские» какие-то мы люди: не жили на этой земле, а плавали. Мне вот кажется: тут много веков назад что-то еще развалилось. Замок восстановится, сцепит что-то своими сводами, может, тогда и начнется снова расцвет?

— Кто же будет крепить своды для нас? Литовцы или поляки?

— Литовцы считают эти руины своими. А отдай замок Польше (я теоретически рассуждаю), уверен: поляки бросили бы сюда все ресурсы. Они начали консервацию в 1929 году, тогда замок был еще на их территории. Но в 1939 году все закончилось. Когда мы проводили свою учредительную конференцию в 1998 году, поляки привезли всю документацию по восстановлению. Этим занимается профессор Варшавского университета (тоже отсюда родом). Литовцы и украинцы, когда о деньгах речь зашла, еще как-то колебались, а он сразу сказал, что первый взнос Польши будет около 30 тысяч долларов. Дальше каждая сторона собиралась лоббировать в своем правительстве интересы Кревского замка. Вот такая была идея. Хотя трудно, конечно, представить, что поляки будут помогать, ведь они считают…

Пани Алиция Тистэ

…Иван не договорил, потому что к замку подъехала красная легковушка, из нее прямо под дождь вышла пожилая женщина в сопровождении более молодой особы. Уверенной поступью они пошли к руинам, разговаривая по-польски. Магер, оглядываясь на приехавших, попытался продолжить мысль

: — А мне как про этот замок думать, если я тут родился? Чье это? Польское, литовское? Это мое, кревское, вот и все. Когда я был ребенком, все гораздо в лучшем состоянии было. Вход в подземелье…

— Теперь тут мочатся, — сказал Николай, — а в яме свалка.

Тем временем пожилая полька подошла к нам. Познакомились. Алиция Тистэ, оказалось, интересуется этнографией и историей.

— Я из Польши, из Щецина. А вы из России?

— Из Минска. А этот замок — общее наше с вами достояние.

— Нет, не совсем, — уклончиво заявила пани. — Сперва это литовское было. Так? Прежде на этой земле жили различные племена, которые потом исчезли… — дама глянула на нас испытующе. — Вы ведь знаете, что здесь была подписана литовско-польская уния? Так что мы и литовцы…

Дождь усилился, но пани Тистэ не собиралась прятаться в машине. Она явно не договорила.

— Вот бы мы все объединили усилия и восстановили Кревский замок! — сказала я, придав голосу как можно больше оптимистичных оттенков. Лицо Алиции слегка изменил намек на улыбку.

— Надо ЮНЕСКО заинтересовать. Но никто, наверное, не старался. Руины ведь на вашей территории. А белорусов это, извините, не… зависит. Или как правильно сказать?

— Не касается?

— Так, так. Это архитектурное историческое сокровище чисто литовско-польское.

— Куда же белорусы подевались, когда тут все события происходили?

— Ну… — поправляя намокшие черно-седые волосы, полька глянула на нас как-то странно, потом изрекла: — Белорусы тут тоже жили, но они никогда не были организованы… как нация, что ли. — Пани Тистэ устремила взор куда-то вдаль, в серую пелену дождя, и потом задумчиво добавила: — Никогда. На протяжении веков. Ну, так?

«А люди привыкли…»

В сельсовет я отправилась без провожатых. Председатель Валентина Григорова оказалась на месте.

— Благоустраиваем территорию, чтобы люди могли приехать, посмотреть, — сказала Валентина Ивановна, узнав о цели нашей поездки. — Это наша идея, а деньги из бюджета сельского Совета. Группа архитекторов и студентов начала консервацию входа в подземелье. Это не единовременная акция, до декабря они периодически будут приезжать. Надеются, что смогут открыть музей при замке. У нас здесь была комиссия ЮНЕСКО, осматривали достопримечательности. Вроде разговор шел о включении Крево в списки, но… Пока никаких решений не поступало.

— Люди тут у вас разговаривают о том, как бы они жили, если бы замок был восстановлен?

— Мы привыкли к руинам. Если бы пример был где-то поблизости, чтобы люди видели… — Валентина Ивановна явно не знала, что еще добавить. — Наши бывшие, те, кто родом отсюда, а сейчас в Минске, — они вот беспокоятся.

Каминский и его мысли

С Алесем Каминским, учителем Кревской школы, я была знакома и раньше. Пошли смотреть школьный музей, там Алесь продемонстрировал мастерство экскурсовода. Если бы мы не торопились, он мог продержать нас там до ночи — и, что удивительно, рассказывал этот деревенский учитель (не в пример некоторым минским экскурсоводам) поразительно интересно. Наконец заговорили о замке, то есть о проблемах.

— Приезжали к нам чиновники из Гродно и Минска. Спрашивали, чем можно заинтересовать туристов. А в этом году наш школьный кружок участвовал в конкурсе краеведов, мы предлагали свой маршрут и для зарубежных туристов тоже. Уверен — заинтересуются.

— А почему до сих пор не интересовались?

— Да интересовались они! Но куда к нам ехать? Поляки приезжали на велосипедах, ночевали в школе на гимнастических матах. Ну что, нельзя сделать хоть что-то, чтобы туристов принять? И деньги бы за это взяли. Другой этап: деньги эти куда-то складывать надо. Значит, нужна организация, которая имела бы свой счет.

— Мы об этом, Алесь, как раз и говорим.

— Тут с умом надо организовать: чтобы деньги на Крево работали! А то вот как все странно делается: мы в школе должны брать плату за экскурсию, но эти средства уходят не на музей и даже не на школу! Я их просто отдаю куда-то. Эх, за маты хоть бы школе разрешили брать плату! — Алесь озадаченно потер рукой подбородок. — Или к бабулькам туристов помещать? Но может ли бабка комнату сдать?

— Как физическое лицо — может принять не больше определенного числа людей, — расстроила я Алеся своими познаниями. — Бабушка должна оформляться как предприниматель. Тут с налогами еще будет неразбериха: много людей станет селить — уже должна оформлять «юридическое лицо». Короче, Алесь, тут многое упирается в налоговое законодательство.

— Ой, я политикой не интересуюсь, — отмахнулся Каминский. — Я работаю, чтобы свой интерес удовлетворить. И чтобы людям рассказать. Давайте я подскажу, что делать надо? — Алесь вопросительно глянул на нашу делегацию, набрал в грудь воздуха и выдал: — Все сверху, а не снизу надо начинать!

— Только и всего?

— Да у нас так построено! Надо, чтобы начальник сказал: делай. …Может, я говорю как-то непонятно?

— Почему же, как раз очень понятно. Сверху скажут, и все сразу «заварушится».

— Возможно, и «заварушится». Ай, я и так все время «варушуся». Может, и не могу всем процессом руководить, но своей головой или руками делаю все, что от меня зависит. Я хоть раствор подавать готов!

Призыв в духе времени

Призыв созрел банальный: пора начинать собирать камни — в образном и буквальном смысле. А то наши с вами дети, сами того не желая, сделают в Крево свое «черное дело». Пусть на табличке, прибитой к древним стенам, уже поставлен окончательный диагноз (написано: «Руины»). Но на той же табличке начертано и предупредительное: «Охраняется государством». Как охраняется, правда, не сказано. А беспризорную ценность всегда утащить хочется. Вот и тащат — по камешкам. Кревский замок теперь по всей Беларуси разбросан. Потому что народ, как только часть сокровища отдерет, тут же замечает, что это простой булыжник. В крайнем случае, до дома довезет, а там уж — с балкона и во двор. Во дворах кревские камни от других не отличаются. Незаметные, без славы и табличек лежат. Пыль веков, соль земли…

Так вот, о чем бишь я? Ах, да: предложить бы что-то полезное. Например, такое: давайте снова пригласим поляков с чертежами и литовцев с идеями, попросим у состоятельных людей денег (да, попросим!) и объясним, на что и сколько нужно. Ведь строят же у нас коттеджи? Что, не найдется строителей, которые на славу страны поработают? И не надо обходить стороной власти — ведь объект «охраняется государством»? Пора придумать, как охранять. В аэропорту Анталии, например, висит объявление: «За вывоз из страны фрагментов исторических памятников (камней, осколков в том числе) — 10 лет тюрьмы»! Это, конечно, круто, но решимость властей Турции сохранить для туристов свои развалины налицо. А туристов их — несметно. У нас — не так уж и мало…

Знамение, как известно, случается не абы когда, а если его ждут. Сейчас же, очевидно, все сильнее ощущается ожидание сколько-нибудь внятного сообщения или решения. Если таковое созреет где-нибудь наверху, мы читателю об этом обязательно сообщим. А пока свои предложения о помощи можете размещать на сайтеwww.krevo.by

Автор публикации: Марина БЕЛЯЦКАЯ
Дата публикации: 18.08.2004

Фотаздымкi Больш фотаздымкаў у фотагалерэі